May 12th, 2008

Ностальгия по настоящему

12 мая исполнилось 75 лет Андрею Вознесенскому.
Вознесенский был первым современным российским (к нему категорически не подходило слово "советским") поэтом, открытие которого стало для меня событием жизни.
В 1981 году Леонид Иванович Изотов начал ставить в Театре Слова спектакль по стихам Вознесенского. Это был мой первый выход на сцену в поэтическом спектакле. Спектакль длился около часа, чуть меньше. Я в последней части читал стих "Смерть Шукшина". Стих был сильно "старше" меня, и я "тянулся" за ним.

Хоронила Москва Шукшина,
хоронила художника, то есть
хоронила Москва мужика
и активную совесть.


Изотов придумал посадить меня на ступеньки складной лесенки в углу полуподвального зала на Гоголя, 7-б, где игрался спектакль, читать было сложно, лесенка "не пускала", в этом была какая-то физическая задумка Изотова, которой я не понимал, но которая жестко "фиксировала" этот момент в спектакле.

Потом я перечитал все, что было издано у Вознесенского в те годы. Потом выучил наизусть весь спектакль. Специально ничего не учил, но выучил.
Никаких других стихов Вознесенского я с Изотовым я не репетировал, но на один из юбилеев много лет спустя рискнул все-таки прочитать ему "Васильки Шагала" - стих, остро напоминающий мне о деде, художнике Евсее Беркале, тоже любившем писать букеты полевых цветов.

Лик ваш серебряный, как алебарда.
Жесты легки.
В вашей гостинице аляповатой
в банке спрессованы васильки.

Милый, вот что вы действительно любите!
С Витебска ими раним и любим.
Дикорастущие сорные тюбики
с дьявольски
выдавленным
голубым!

Сирый цветок из породы репейников,
но его синий не знает соперников.
Марка Шагала, загадка Шагала —
рупь у Савеловского вокзала!

Это росло у Бориса и Глеба,
в хохоте нэпа и чебурек.
Во поле хлеба — чуточку неба.
Небом единым жив человек.

Их витражей голубые зазубрины —
с чисто готической тягою вверх.
Поле любимо, но небо возлюблено.
Небом единым жив человек.


Из всех почитаемых мной тогда поэтов Вознесенский был единственным современником - он писал, публиковал, и мы это читали. Это была поэзия в реальном времени.

Collapse )