May 6th, 2014

Мои твиты

О личной истории

С каждой годовщиной Победы память о ней постепенно превращается властями из частной в государственную

Каждый год, собираясь в День Победы на шествие ветеранов, неизбежно думаешь: их будет ещё меньше, чем год назад. С каждым днём становится всё меньше российских семей, у которых есть счастливая возможность общаться с живым участником Великой Отечественной войны, для кого этот «праздник со слезами на глазах» остался в первую очередь семейным, личным. До 1965 года он вообще был именно таковым: в СССР только через 20 лет после 9 мая 1945 года сделали этот день государственным праздником. В ХХI веке память о Великой Отечественной войне стала для российского государства неким родом нового государственного капитала, который часто не только не совпадает, но и противоречит личной памяти о войне. Очень важно, чтобы люди это понимали и были способны отличать подлинное от фальшивого.

Памятные даты военной истории всегда были и всегда будут частью государственной политики. Национальная и государственная идентичность прочно связаны с датами великих побед и поражений.

Но государство как главный заказчик и главный толкователь официальной истории может как беречь историческую правду, какой бы больной она ни была, так и перелицевать историю вплоть до полной замены смыслов – как правило, на политическую потребу дня, прямо злоупотребляя правами власти на формулирование официальной позиции государства по любому вопросу истории.

Но военная история – особая. Она вся выстроена на крови. Человеческая кровь и смерть – её главный строительный материал. Переписывание военной истории всегда связано с отрицанием правды тех, кто воевал. Тех, кто погиб и уже не может возразить никому.

Чем меньше живых свидетелей войны – тем больше простор для своеволия государства.

Советское государство, как правило, старалось максимально сократить в истории информацию о политических и военных ошибках, предательствах, подлости, скажем так, «ретушировало» военную историю вплоть до изъятия из библиотек «неправильных книг», но никогда не связывало напрямую Память о Войне и Победе с политическими задачами текущего дня – как во внешней, так и во внутренней политике.

Война и Победа – столпы мироощущения советского человека – охранялись государством от примитивного политического контекста. В каком-то смысле они были неприкосновенны.

Охранять Память было не так сложно: были живы миллионы фронтовиков, при жизни которых обманывать десятки миллионов людей, живущих рядом с воевавшими, было физически невозможно.

Российское государство ХХI века, утратившее прямую историческую идентичность (политическое наследование) как с Российской империей, так и с СССР, потеряв опору в национальной истории и смешав все возможные идеологические ориентиры, увидело в Памяти о Войне подлинное, живое народное чувство и решило поставить его себе на службу – как во внутренней, так и во внешней политике.

Чтобы так сделать, нужно было быть абсолютными циниками с полностью атрофированной совестью, но именно такие люди составляют сейчас подавляющее большинство в политическом аппарате российского государства.

Великая Победа Народа, смыслом который была только борьба за Жизнь родных и Родины, стала превращаться на глазах миллионов людей в Победу «назло врагам», Победу «государственного престижа», присягу народа «на верность власти».

Картина народного горя и страданий стала превращаться в картину народного горя и страданий «ради государства».

Еще немного заиграться в современные политические побрякушки – и советские солдаты сойдутся в смертельном бою с вооруженными силами НАТО. И командовать этими странными войсками будет Владимир Путин.
Collapse )