Лев Шлосберг. Заметки на камнях (lev_shlosberg) wrote,
Лев Шлосберг. Заметки на камнях
lev_shlosberg

Categories:

Цена империи

Берегите цинк — подрастает сын
Мы нашли экипаж погибшего танка № 321


Можно я скажу от их имени? Сами они уже ничего не скажут.
“Нас предали. Попросили пойти на фронт и победить. Мы пошли и отвоевали Южную Осетию и Абхазию. Теперь Россия супердержава. Но что это за держава, которая постоянно врет? Которая, пока мы были живыми, говорила, что нас там нет, а теперь, когда нас действительно нет, говорит, что мы существуем. У нас отобрали жизнь, дату смерти и вечный покой. Мы — это экипаж танка № 321 1-й роты танкового батальона 693-го гвардейского мотострелкового полка 19-й мотострелковой дивизии 58-й армии. Рядовые срочной службы. Я — Максим Пасько из Москвы, а я — Дмитрий Бурденко из Стерлитамака. А это — наш командир, лейтенант Молчан Михаил Владимирович из Челябинска. Можно без отчества, ему всего-то 25 лет”.


Живые или мертвые

О смерти своих детей семьи Молчан и Бурденко узнали из Интернета. Похоронки пришли только 18 августа, а списки погибших, тайком стащенные в Минобороны, “Комсомольская правда” опубликовала на целые сутки раньше. Но и после того, как родители Димы Бурденко получили на него похоронку, представитель Генштаба генерал-полковник Ноговицын еще два дня врал, что срочники в боевых действиях не участвуют. Родители Димы верили Ноговицыну, а не похоронке. Не станет же генерал отрицать очевидное. А телеграмма, наверное, пришла по ошибке. Вон на днях Серегу Тарасова, сержанта-контрактника из той же Башкирии, тоже похоронили, а он взял да ожил. Отзвонился из госпиталя: все, мол, в порядке, теперь 100 лет проживу. Примета такая.
Стали родители в часть звонить. Дозвонились. Да нет, говорят в части, все верно, погиб ваш сынок 12 августа. Танк № 321 подбили. Три человека там было — механик-водитель Максим Пасько, командир танка, взводный из 1-й роты Михаил Молчан, и сын ваш — Бурденко Дмитрий, оператор-наводчик. В Ростов их тела отвезли, в госпиталь, в морг. Туда и звоните.
Позвонили в Ростов. Нет, говорят, у нас тел. Перезвонили еще раз десять. Нашлись наконец тела. “Опознать можно?” — спрашивают родители. “Да, конечно, тела узнаваемы”, — отвечают врачи. “А когда их домой привезут?” — “Ну, не знаем, экспертизу бы надо сначала сделать. Пришлите, пожалуйста, кровь на анализ ДНК”.
Кровь родственники послали экспресс-почтой. Пока не дошла.
— Может быть, нам самим приехать? — спрашивают родители.
— Не надо, — отвечают врачи.
[...]
Вот так выглядело последнее сражение пятидневной войны. Как несчастный случай. Как будто механик-водитель уснул на горной дороге, и два танка упали в пропасть. И в первых рядах наших Вооруженных сил сразу за псковскими десантниками и впереди чеченского спецназа шли не прожженные военные рексы, а 19-летние мальчишки-срочники. Шли и разлетались на молекулы от кумулятивных гранат, в то время как Москва говорила, что их там нет и быть не может. И с каждым днем ее ложь все больше походила на правду. Вот были Пасько и Бурденко, выстрелил “Фагот”, секунда — и вот их нет.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments